Жители микрорайона Березовый, расположенного рядом с Иркутском, попросили МИД РФ обратиться к председателю КНР Си Цзиньпину, чтобы тот построил им школу «в рамках этнокультурного многообразия и активного развития культурных связей с Китаем».
В Березовом около двух тысяч детей школьного возраста, но им приходится ездить в соседние поселки. При этом школы там переполнены. В самом Березовом новую школу на полторы тысячи мест обещали построить еще в 2021 году, но работы остановили, потому что все ушло на войну России против Украины.
«Мы готовы начать учить китайский язык, поскольку считаем, что он нам реально очень необходим. Активное развитие культурных связей с Китаем — единственный возможный для нас путь развития в условиях, когда приоритеты нашей страны находятся где-то в зоне строительства новых станций метро в Москве и новых школ в Таджикистане», - заявили местные жители.
Данная история - это симптом глубокой и системной проблемы: трансформации России из государства с амбициями великой державы в зависимую периферию, чьи граждане уже не рассчитывают на собственную власть и готовы обращаться к внешним центрам силы — в данном случае к Китаю и лично к Си Цзиньпин.
Сам факт того, что российские граждане просят иностранного лидера построить им школу, — это политический приговор системе. Речь ведь не о какой-то экзотической просьбе: школа — базовая функция государства. Когда государство не справляется даже с этим, оно утрачивает фундаментальную легитимность.
Особенно показательно, что жители прямо указывают причину: ресурсы ушли на войну. Это разрушает привычную кремлевскую пропагандистскую конструкцию о «вставании с колен». На практике — это классическое перераспределение ресурсов от социальной сферы к военным нуждам, сопровождаемое деградацией инфраструктуры.
Но обращение к Китаю — это не случайность. Это отражение уже сложившейся экономической реальности. Россия в последние годы стремительно превращается в сырьевой придаток КНР. Экспорт нефти и газа переориентирован на Китай со значительными скидками. Китай диктует цены, пользуясь слабой переговорной позицией Москвы.
Российский рынок заполняется китайской продукцией — от автомобилей до электроники. Фактически складывается классическая колониальная модель: Россия поставляет сырье, Китай — готовую продукцию и технологии. Даже в финансовой сфере усиливается зависимость: рост использования юаня в расчетах — это не признак силы, а следствие изоляции и отсутствия альтернатив.
На этом фоне особенно тревожно выглядит исторический аспект. У Китая есть давние территориальные претензии к России — пусть и не всегда артикулируемые официально, но присутствующие в академической и общественной дискуссии. Речь идет о территориях, переданных Российской империи по «неравноправным договорам» XIX века: Айгунский договор (1858), Пекинский договор (1860). В китайской историографии эти соглашения рассматриваются как несправедливые. Карты «утраченных территорий» периодически появляются в публичном пространстве КНР. Да, официально Пекин признает существующие границы. Но история учит: признание — вещь изменчивая, особенно когда баланс сил меняется.
Еще один симптом — постепенное культурно-экономическое смещение российского Дальнего Востока. Жители Хабаровска, Владивостока и других городов региона давно ориентируются не на Москву, а на страны Азиатско-Тихоокеанского региона, прежде всего Японию. Тут тебе и популярность японских автомобилей и техники, и туристические и торговые связи с Японией и Южной Кореей, и более высокий уровень доверия к азиатским товарам и стандартам. Москва для них — далекий центр, который не решает повседневные проблемы.
При этом нельзя забывать, что у Японии также есть территориальные претензии к России — так называемая проблема «северных территорий» (Курильские острова). Токио последовательно заявляет права на Итуруп, Кунашир, Шикотан, Хабомаи. И хотя сейчас этот вопрос заморожен, он никуда не исчез. Более того, ослабление России объективно усиливает переговорные позиции Японии.
Ключевой фактор, ускоряющий все эти процессы — война против Украины. Она приводит к истощению финансовых ресурсов, деградации инфраструктуры, санкционной изоляции, потере рынков, технологическому отставанию. Внутренние регионы, вроде того же Иркутска, начинают ощущать это первыми — через недостроенные школы, больницы и дороги. Именно поэтому жители Березового обращаются не к Москве, а к Пекину. Это уже не протест — это признание факта: центр не справляется.
Еще недавно разговоры о распаде России считались маргинальными. Сегодня они постепенно переходят в плоскость аналитических сценариев. Причины очевидны: колоссальная территориальная протяженность, экономическая неравномерность, зависимость регионов от центра, рост внешнего влияния.
Если текущие тенденции сохранятся, возможен сценарий, при котором Китай усиливает контроль над Сибирью и Дальним Востоком экономически, а затем и политически. Попутно, Япония возвращается к вопросу Курил уже с более жестких позиций , а отдельные регионы России начинают искать альтернативные центры притяжения. И за все это россияне уже сейчас могут благодарить Владимира Путина, имперские амбиции которого буквально за уши тянут РФ к краю пропасти.
