В истории одного южного города свой след оставили многие великие правители, полководцы, нефтяники, деятели науки, культуры и спорта. При этом были в истории этого города и откровенно трагикомические персонажи, которые не то чтобы сильно наследили, но при воспоминании о них ничего цензурного у южногородцев на языке не вертелось.
Одним из таких персонажей, вне всякого сомнения, был Вульгар Японович. Да, если в стране беспробудного пьянства и имперских амбиций любили вспоминать «Япона-мать», то в одном южном городе более полувека назад на свет появился «Япона-сын». Нет, это был не ребёнок криминального авторитета по кличке «Япончик». Будь оно так, Вульгар перебрался бы в соседнюю северную страну, дабы искать своё счастье в жизни в среде представителей криминального мира. Глядишь, узнали бы тогда все о существовании «Вульгара Южногородского». Но криминальному миру повезло, и наш «герой» пошёл иным путём.
Он принялся околачивать грушу. В спортивном, конечно же, зале. Надо признать, каратист из Вульгара получился недурственный. Особенно по меркам небольшого городка, из коего он в итоге и перекочевал в южный город. Правда, потом Вульгар, всегда мечтавший выбиться в люди, обзавёлся ещё и парой дипломов. Так он стал каратистом-экономистом, тхеквондистом-аграрием. И всё это ему однажды пригодилось.
Затесавшись в ряды лиц, ответственных за допуск прытких южногородцев в тамошний парламент, «Япона-сын» в итоге стал-таки обладателем заветного статуса депутата. О, вот тут-то всё то, о чём когда-то мечтал Вульгар, но не мог себе позволить, заиграло перед ним новыми красками! Вот он уже нагрел место в кресле парламентария. Вот он же борется в сессионном зале за такое место, чтобы попасть в объективы южногородских фотожурналистов и операторов местных телеканалов.
Ну а как же иначе — страна должна в лицо знать обладателя чёрного пояса по экономике и третьего дана в геополитике. Впрочем, была у этой страсти Вульгара «торговать физиономией» ещё одна важная причина. Он норовил свою узнаваемость использовать для более быстрого и менее финансово затратного утоления всех юношеских комплексов.
Ведь в родном городке сыну рядового шофёра с удивительным для местных широт именем было сложно рассчитывать на внимание со стороны противоположного пола. Вот и приходилось ему зачастую играть на бильярде, не вынимая рук из карманов. О, как он мечтал о том дне, когда появится возможность утолить страсть с кем хочется, где хочется и когда хочется. И вот — сбылась мечта Вульгара! Стал он южногородским парламентарием. С тех пор он регулярно устраивал маленький такой, говоря словами героя произведения Шукшина, «бордельеро».
Среди покорённых им дам, впрочем, были преимущественно официантки кафе и ресторанов, в которых «Япона-сын» стал завсегдатаем. Южногородские певицы Вульгару не давали повода поверить в саму возможность любви недолгой, но яркой, согласно заранее оговорённому повышенному тарифу. Вот и страдал Вульгар по этому поводу.
Страдал он ещё и по причине того, что мэр его маленького городка, в который он мечтал въезжать как гусар на белом коне, ни во что не ставил каратиста-экономиста. Приходилось Вульгару самому искать встречи с мэром, порой садясь для этого на такую имиджевую растяжку, что ван Дамм бы позавидовал. И знаете, какова была главная печаль «героя» нашего повествования? Он понимал, что вскоре сказка закончится.
Он и так удивил подавляющее большинство южногородцев и своих коллег по парламенту, став двухкратным депутатом. Третий срок отмотать ему вряд ли позволят. А значит — прощай, дорогое авто с водителем! Прощай, высокая зарплата и возможность помахивать своим статусом перед официантками с перспективой «общения с электоратом» в различных позициях. Да и в родном городке, откуда он перебрался в столицу, он так и не стал уважаемой персоной. Как был «Япона-сыном», так и остался. Как не грустить, понимая всё это?!
Единственное, что хоть как-то утешало Вульгара, так это то, что он был далеко не единственный удивительный экземпляр в южногородском парламенте, о котором без смеха или без сквернословия не вспомнишь.
