Варфоломей Коробейников, как цыплёнок, попался на лучшем своём коммерческом предприятии, от которого ждал больших барышей и обеспеченной старости. Эта фраза из романа И. Ильфа и Е. Петрова «12 стульев» поразительно точно описывает то бесспорное профессиональное фиаско, которое произошло в Мюнхене с трубадуром дезинформации и манипуляции Эмином Гусейновым. Он, скорее всего, действительно ожидал личного триумфа, отправляясь на Мюнхенскую конференцию по безопасности.
Триумф этот, согласно умозаключениям Гусейнова, должен был состоять в самом факте вопросов, адресованных им президенту Азербайджана Ильхаму Алиеву, первой леди Мехрибан Алиевой, заведующему отделом по вопросам внешней политики Администрации президента Хикмету Гаджиеву. Многолетнее общение с лицами, не обезображенными интеллектом, сыграло с Э. Гусейновым злую шутку. Он переоценил свои весьма скромные способности и явно не учёл того, с кем именно пытается вступить в интеллектуальный поединок.
Позиционируя себя в качестве представителя «независимой прессы», он изначально пытался противопоставить себя всей остальной отечественной журналистике, которая в реальности на несколько голов и давно уже переросла Э. Гусейнова. В Азербайджане выросло целое поколение блестящих репортёров, способных полемизировать с ведущими политиками, политологами и коллегами из разных стран мира — причём на самых разных языках: английском, русском, турецком. В то время как Э. Гусейнов так и остался на уровне фотографа информагентства «Туран». Да, именно таковым я его и помню.
И именно в таком статусе он был вышвырнут с одного из мероприятий, проведённых Госкомитетом по ценным бумагам. Было это в пору, когда данное ведомство возглавлял Гейдар Бабаев, а главой пресс-службы Госкомитета была Шалале Гасанова, которая и воспрепятствовала присутствию Э. Гусейнова на пресс-конференции по одной простой причине: Эмин требовал «эксклюзивного» подхода к своей персоне в виде ежемесячной мзды за отсутствие критики в адрес указанного ведомства. Естественно, Эмин был послан в пешее эротическое путешествие. Естественно же, что он принялся тогда вопить о «давлении на независимую прессу».
Я прекрасно помню и свой диалог с главредом информагентства «Туран» Мехманом Алиевым. Я тогда предложил ему вместе посетить Госкомитет по ценным бумагам, дабы убедиться в том, что Э. Гусейнова совершенно обоснованно вышвырнули с мероприятия, ибо шантаж не имеет никакого отношения к журналистике — к любой, но к независимой в первую очередь. М. Алиев меня выслушал, но предложения не принял. Это было его право, однако я и огромное число моих коллег давно уже уяснили, что Э. Гусейнов — это про что угодно, но не про независимую журналистику.
Именно на этот момент ему и указали в Мюнхене. Сначала это сделал президент Азербайджана Ильхам Алиев, справедливо отметив отсутствие в мире поистине независимой журналистики. Глава государства в ходе 44-дневной войны 2020 года блестяще продемонстрировал, как следует полемизировать с теми, кто причисляет себя к столпам независимой прессы. Он доказал, что в подавляющем большинстве они представляют собой ретрансляторов заранее сформированной, необъективной позиции по отношению к Азербайджану.
Как же жалко выглядели все они на фоне президента Азербайджана, подвергшего их интеллектуально-полемической деклассации, указав на привычные, пресловутые «двойные стандарты», ставшие лейблом многих мировых СМИ. Диалог Ильхама Алиева с журналисткой телеканала BBC News — яркий пример такой деклассации. Пытавшаяся менторствовать дама скукожилась, когда ей был задан вопрос про Джулиана Ассанжа.
Подобных примеров, когда президент Азербайджана Ильхам Алиев блестяще полемизировал с представителями ведущих мировых СМИ, — пруд пруди. Так что попытка Э. Гусейнова предстать в роли «большего католика, чем Папа Римский» априори была обречена на провал. В итоге ему просто указали на его реальное место. Хикмет Гаджиев, известный своей открытостью для представителей прессы, чётко дал понять Эмину, что не считает его представителем независимой журналистики. Этот вердикт вынес человек, давший огромное количество интервью ведущим мировым СМИ, в том числе и крайне критически настроенным по отношению к Азербайджану.
Однако самую мощную интеллектуальную оплеуху Э. Гусейнов получил от первой леди Азербайджана Мехрибан Алиевой. Она спокойно и убийственно аргументированно напомнила этому трубадуру лжи о постыдном факте из его недавнего прошлого. Действительно, в 2014 году обвиняемый в уклонении от уплаты налогов Э. Гусейнов, получив информацию о проведении обыска в офисе возглавляемого им Института свободы и безопасности репортёров, надел парик, контактные линзы, цветастое платье и таким образом избежал полицейской проверки, укрывшись в посольстве Швейцарии в нашей стране. Почти десять месяцев он даже не осмеливался покидать здание посольства, после чего выехал из Азербайджана в сопровождении высокопоставленного дипломата МИД Швейцарии Дидье Буркхальтера.
Так что напоминание Мехрибан Алиевой о готовности Э. Гусейнова облачаться в женское платье — бесспорный факт. Да, сам Эмин, получив такую увесистую интеллектуальную затрещину, попытался отрицать очевидное, но это был жалкий лепет персонажа, давно привыкшего лгать и играть роль пешки в чужой игре. Именно в этом статусе он выступал и накануне, и в ходе 44-дневной войны, пытаясь сеять недоверие к победе азербайджанской армии, победе которой, а позднее и полному восстановлению Азербайджаном своего суверенитета и территориальной целостности, он и вся труппа представителей «матерщинной оппозиции» восприняли как личную трагедию.
С ней он живёт по сей день, раз за разом исполняя роль глашатая лжи и примитивной провокации против Азербайджана и его руководства. И никто никогда не вспомнит о нём даже с толикой того уважения, которым обладал главный редактор журнала «Монитор» Эльмар Гусейнов, на похороны которого пришло огромное число рядовых граждан страны. А знаете, почему? Потому что, даже будучи жёстким критиком действующей власти, он умел воздавать ей должное. Достаточно вспомнить, с каким глубочайшим уважением он писал об общенациональном лидере Гейдаре Алиеве, который нашёл в себе мужество вернуться на сцену после сердечного приступа, случившегося во время выступления перед будущими командирами — выпускниками Нахчыванского военного училища.
Эмин Гусейнов на такое не способен. Он привык врать, отрицать очевидное и лицемерить. Поэтому отношение к нему было, есть и будет соответствующим. Потому же он раз за разом будет терпеть фиаско, снова и снова прогорая на «коммерческом предприятии, от которого ждал больших барышей и обеспеченной старости».
