Заявление министра экономики Армении Геворка Папояна о том, что участие России в проекте TRIPP («Маршрут Трампа») не предусмотрено, на первый взгляд выглядит как сухая техническая ремарка. Однако в реальности речь идёт о куда более масштабной и чувствительной геополитической конструкции, чем это пытаются представить в Ереване.
Фраза Папояна о том, что «в проекте участвуют только США и Армения», является, мягко говоря, лукавой. TRIPP - это не изолированный двусторонний инфраструктурный проект, а расширенная и политически переупакованная версия концепции Зангезурский коридор, ключевым элементом которой является восстановление сухопутной транспортной связности Южного Кавказа, включая сообщение между материковой частью Азербайджана и Нахчываном.
Для России TRIPP - это прямой вызов её традиционной роли «необходимого посредника» во всех региональных транспортных и логистических проектах Южного Кавказа. Проект TRIPP ломает эту логику. Он предполагает альтернативную архитектуру региональной связности - без российского участия, без российских "гарантий" и без российского контроля. Именно это и вызывает раздражение в Кремле, даже если официальная реакция будет сдержанной или отложенной.
Для Ирана ситуация не менее чувствительна. Тегеран крайне настороженно относится к любым проектам, которые усиливают транзитную роль Азербайджана, реализуются при прямом участии США.
Дополнительным раздражителем для Тегерана станет обсуждение во время визита Джей Ди Вэнса в Ереван американских санкционных механизмов, включая возможные таможенные пошлины против стран, активно торгующих с Ираном. В таком контексте TRIPP для Тегерана выглядит не просто инфраструктурным проектом, а элементом стратегического давления.
Рассматривая TRIPP в более широком контексте, становится очевидно: его значение выходит далеко за рамки армяно-американских отношений. Потенциально этот маршрут усиливает роль Южного Кавказа как связующего звена между Востоком и Западом, открывает новые логистические возможности для стран Центральной Азии, вписывается в конкуренцию транзитных маршрутов, затрагивающую интересы Китая и ЕС и снижает монопольное влияние отдельных государств на региональные коммуникации.
Именно поэтому утверждение Папояна , что TRIPP - это «проект двух стран», не выдерживает серьёзного анализа. Это региональный и даже межрегиональный проект, в котором пересекаются интересы десятков государств - даже если не все они формально указаны в документах.
При этом тот факт, что попытка России «встроиться» в TRIPP была пресечена - позитивный сигнал для региона. Российское участие почти неизбежно означало бы политизацию инфраструктуры, использование маршрута как инструмента давления. TRIPP в своей нынешней конфигурации - это редкий пример проекта, который ориентирован на экономическую целесообразность, а не на геополитический шантаж. Именно это и делает его столь раздражающим для тех игроков, кто привык контролировать регион через зависимость и блокировки.
