Глава МИД РФ Сергей Лавров, похоже, впервые за два десятилетия оказался на периферии российской политики. Символичное отсутствие 76-летнего министра на ключевом заседании Совета безопасности РФ 5 ноября, где Владимир Путин обсуждал возможность возобновления ядерных испытаний - очевидный сигнал. Тем более что Лавров был единственным из постоянных членов Совбеза, кто не появился на встрече. В Кремле поспешили объяснить это как «согласованное отсутствие», однако российская бюрократия давно научила мир читать между строк: согласованным в ней бывает и изгнание.
Параллельно Лавров потерял статус главы российской делегации на G20 - впервые за долгие годы. В Индонезию и Индию он летал как лидер российской дипломатии, однако теперь вместо него делегацию поведёт молодой технократ Максим Орешкин. Решение, как подчеркнул Дмитрий Песков, «личное» — то есть без вариантов и без объяснений. В российской политической культуре это выглядит как публичное лишение полномочий с одновременным понижением статуса.
Причиной опалы, по данным источников российских и международных изданий, стал проваленный Лавровым телефонный разговор с госсекретарём США Марко Рубио. Именно после этого разговора Дональд Трамп отменил запланированный саммит с Владимиром Путиным в Будапеште. Результат - не просто дипломатический казус, а реальный удар по российским экономическим интересам: в США со скоростью хлыста подписали очередной санкционный пакет, который коснулся впервые за долгие месяцы «Роснефти» и «Лукойла».
По версии Reuters, Москва «хотела слишком многого» и в ультимативной форме отказалась обсуждать прекращение огня в Украине. Рубио в разговоре услышал всё ту же заскорузлую риторику о «нацистском режиме» в Киеве, а заодно - прямые требования Западу признать поражение Украины. Для Лаврова это давно уже стандартный набор штампов. Для американской дипломатии - сигнал, что разговаривать пока не о чем.
А ведь эпоха Лаврова начиналась иначе. В начале 2000-х его считали самым талантливым дипломатом России - умным, язвительным, хладнокровным. Он мастерски вел переговоры в ООН, говорил на равных с коллегами, знал международное право, иногда даже умел шутить. Но годы службы рядом с Путиным сделали своё: талантливый дипломат превратился в грубого и уставшего пропагандиста в дорогих костюмах.
Внешне это было заметно давно - его раздражительность на брифингах, срыв на журналистов, грубые формулировки, которые мир знал раньше лишь от российских телевизионных ток-шоу. Но впервые за весь срок он оказался человеком, которого не позвали туда, куда зовут всех «своих».
Лавров всегда казался несменяемым. Более двадцати лет на посту министра — дольше служили разве что Андрей Громыко при СССР да британские аристократы времён колониальных империй. Но даже такая «вечность» имеет конечность — и она наступает быстрее, чем этого ожидали многие.
Здесь уместно вспомнить строки из романа братьев Стругацких «Хромая судьба»: «Вообще его можно понять, этого немолодого дядьку, лет сорока пяти, наверное, а всё ходит в младших полицейских, очевидно, из бывших коллаборационистов: не тех сажал и не ту задницу лизал, да где ему в задницах разбираться — та или не та…»
Да, Лаврову далеко не 45 — уже 76. Да, он давно не «младший полицейский», а министр иностранных дел государства-оккупанта. Но сравнение всё равно удивительно точное. Все эти годы Лавров действительно «целовал нужную задницу» — служил системе, которая пожирает собственных людей без тени сомнения. И теперь, после одного-единственного промаха, его заслуги обнулили резким движением руки.
Мог ли он уйти раньше — по собственному желанию? Несомненно, хотел бы. В последние годы стало очевидно: Лавров устал. Он пытался казаться бодрым, но слишком часто выглядел человеком, которого держит на работе лишь страх и необходимость отыгрывать роль.
Для него, старого советского дипломата, самым болезненным вариантом ухода было именно то, что произошло: без фанфар, без оркестра, без торжественных заседаний, без героя в эфире российских телеканалов. Его не отправили на почётную пенсию, не наградили медалями на камеру. Его просто вычеркнули на время. А временность в системе Путина часто становится вечностью.
Но история Лаврова — это не просто персональная драма старого дипломата. Это сигнал всем тем, кто ещё вчера считал себя неуязвимым рядом с Кремлём: вами могут пожертвовать в любую секунду. Неважно, сколько лет вы служили. Неважно, сколько раз кланялись.Неважно, скольким людям улыбались и в глаза, и ниже спины. Лавров — предупреждение тем, кто думает, что в России loyalty is forever. Нет. В России forever — только страх.
Падение Лаврова — это, возможно, лишь начало нового этапа внутриэлитных разборок в Кремле. Когда война затягивается, ресурсы сжимаются, а международное пространство для манёвра исчезает, в Кремле неизбежно начинается охота на тех, кто «виноват». Сегодня виноват Лавров. Завтра — кто следующий? И если даже самый опытный дипломат Путина оказался ненужен — что тогда говорить о тех, кто всего лишь винтики системы?
