Заявления министра иностранных дел Турции Хакана Фидана о возможном сценарии высадки американских войск на одном из иранских островов в Персидском заливе звучат как сигнал о переходе кризиса в качественно новую фазу. Если подобный вариант действительно рассматривается в Вашингтоне, это означает, что противостояние между США и Ираном приближается к прямому военному столкновению с непредсказуемыми последствиями.
Хакан Фидан прямо указывает на ключевой фактор эскалации — возможность блокировки Ормузский пролив. Этот узкий морской коридор — одна из важнейших энергетических артерий мира. Контроль над ним — это не просто военное преимущество, а инструмент глобального давления. И мы уже видим, что перекрыв по сути данный пролив , Иран получил мощный рычаг воздействия не только на США и их союзников, но и на мировую экономику в целом.
Именно поэтому логика, озвученная турецким министром, выглядит стратегически понятной: США могут попытаться установить контроль над ключевыми островами, через которые осуществляется экспорт энергоресурсов. Речь идет не столько о захвате территории, сколько о восстановлении свободы судоходства и демонстрации силы. Однако в современной войне даже ограниченная операция может быстро перерасти в полномасштабный конфликт.
На этом фоне предостережение, прозвучавшее отбывшего Главкому ВСУ а ныне посла Украины в Великобритании Валерия Залужного , добавляет данному сценарию дополнительную глубину. Его тезис о «зоне уничтожения» отражает новую реальность: современные боевые действия, насыщенные дронами, высокоточными ударами и разведывательными системами, делают любое продвижение войск крайне уязвимым.
Пустынный ландшафт, о котором он говорит, не является преимуществом для наступающей стороны — напротив, он превращает ее в идеальную цель. Если рассматривать возможное развитие событий, важно понимать: на кону стоят не только военные результаты, но и фундаментальные геополитические позиции обеих сторон.
Для Ирана потенциальная утрата контроля над островами или невозможность удержать Ормузский пролив станет стратегическим поражением. Это удар по ключевой концепции иранской безопасности — асимметричному сдерживанию. Тегеран десятилетиями выстраивал систему, основанную на способности перекрыть глобальные энергетические потоки в случае угрозы. Поражение в таком сценарии может привести к нескольким последствиям.
Во-первых, подрыв внутренней легитимности того, что ныне из себя представляет власти в ИРИ. Иранская политическая система во многом держится на идее сопротивления внешнему давлению. Военное поражение от США поставит под сомнение эту основу.
Во-вторых, ослабление регионального влияния. Иран позиционирует себя как центр силы на Ближнем Востоке. Потеря контроля над стратегическими точками ударит по его позициям в отношениях с союзниками и прокси-группами.
В-третьих, экономический коллапс. Даже частичная потеря контроля над экспортной инфраструктурой приведет к резкому сокращению доходов и усилению санкционного давления. Однако важно и обратное: Иран — одна из немногих стран, способных вести затяжную войну на истощение. Именно это имел в виду Залужный, говоря о готовности отдельных государств к подобному типу конфликта.
Для США ставки не менее высоки. Даже нынешняя операция против Ирана — это не локальный конфликт, а проверка глобального лидерства. Пока весь мир наблюдает, что первичные планы США по достижению быстрой победы над Ираном через устранение политического руководства этой страны, не сработали. Собственно, именно по этой причине и рассматривается идея высадки американских войск на одном из иранских островов в Персидском заливе.
Но неудача в реализации и этого плана может иметь для США очень плачевные последствия. Прежде всего — еще большего уровня достигнет кризис доверия к США со стороны их союзников. Они все внимательно следят за способностью Вашингтона обеспечивать безопасность и свободу торговли. Неудача поставит под сомнение американские гарантии.
Далее — удар по международному статусу. США остаются ключевой военной силой мира, но их авторитет во многом основан на способности быстро и эффективно достигать целей. Затяжной конфликт с Ираном, особенно с высокими потерями, может изменить это восприятие.
Кроме того, существует риск глобального экономического шока. Дальнейшее нарушение поставок через Ормузский пролив способно вызвать еще больший рост цен на энергоносители, что еще ощутимее ударит по мировой экономике и, в конечном счете, по самим США.
Наконец, внутренний фактор. Американское общество крайне чувствительно к длительным военным кампаниям с неопределенным результатом. Новый «ближневосточный сценарий» может вызвать серьезные политические последствия внутри страны. В США уже звучат голоса критиков Трампа, а его рейтинг уже упал до крайне низкой оценки. Дальше , в случае неспособности США быстро и эффективно реализовать план, о котором заявил Х.Фидан, все будет еще более проблемно для действующего президента Соединенных Штатов.
Но и это еще не все. Если сценарий, описанный Х.Фиданом, будет реализован, мир может столкнуться с тем, что в конфликт неизбежно окажутся втянуты другие игроки — от региональных держав до глобальных центров силы. Любая эскалация в Персидском заливе автоматически становится фактором мировой политики.
Особую роль здесь играют такие государства, как Россия и Китай, которые внимательно наблюдают за развитием событий. Ослабление США или Ирана может привести к перераспределению влияния в регионе и за его пределами. При этом главный парадокс ситуации заключается в следующем: ни одна из сторон не может позволить себе проиграть, но и победа в классическом смысле становится все менее достижимой.
Современная война — это не столько захват территорий, сколько борьба за истощение, устойчивость и способность выдерживать давление. Именно поэтому слова Залужного о «катастрофе» не выглядят преувеличением. Речь идет не просто о военной операции, а о возможном столкновении моделей войны XXI века, где технологическое превосходство сталкивается с готовностью к длительному противостоянию.
