Это - крайне тревожное сообщение. Удары Израиля по иранским ракетным кораблям в акватории Каспийского моря, о которых сообщил журналист Axios Барак Равид со ссылкой на израильского чиновника - принципиально новая фаза региональной эскалации. Безусловно, если информация подтвердится и речь не идет о домыслах, непроверенной информации или намеренной дезинформации. В таком случае, речь идет о расширении географии противостояния Израиля и Ирана, а также о выходе конфликта в зону, ранее считавшуюся относительно стабильной и «закрытой» для внешних военных действий.
Каспийское море — уникальный регион с особым правовым статусом, закрепленным Конвенцией о правовом статусе Каспийского моря 2018 года. Согласно этому документу, безопасность в акватории обеспечивается исключительно прибрежными государствами — Азербайджаном, Россией, Казахстаном, Туркменистаном и Ираном. Военное присутствие третьих стран здесь не предусмотрено. Именно поэтому возможный удар Израиля, не имеющего выхода к Каспию, выглядит как прецедент, способный подорвать сложившуюся архитектуру безопасности.
С военной точки зрения подобная операция означает, что Израиль демонстрирует способность и готовность проецировать силу на значительном удалении, используя либо высокоточное дальнобойное оружие, либо скрытые формы присутствия. В обоих случаях это сигнал Ирану: его тыловые и относительно безопасные зоны больше не являются недосягаемыми. Однако ключевой вопрос — последствия для других прикаспийских государств.
Во-первых, возникает риск милитаризации Каспийского моря. Иран, вероятнее всего, усилит военно-морскую группировку, развернет дополнительные средства ПВО и противокорабельные системы. Это неизбежно подтолкнет другие страны региона к ответным мерам — наращиванию флотов, усилению береговой обороны и расширению разведывательных возможностей. В результате Каспий может превратиться из зоны ограниченного военного присутствия в арену скрытого противостояния.
Во-вторых, повышается угроза для энергетической инфраструктуры. Каспийский регион — ключевой источник нефти и газа, а также важный транзитный узел. Любая эскалация, особенно с участием Ирана, может поставить под угрозу морские платформы, трубопроводы и транспортные маршруты. Даже точечные удары или диверсии способны вызвать скачок цен на энергоносители и нарушить экспортные поставки.
В-третьих, существует риск втягивания прикаспийских стран в чужой конфликт. Иран может рассматривать любые действия в Каспии как угрозу не только со стороны Израиля, но и как возможное содействие со стороны третьих государств — даже если такового нет. Это создает опасность политических обвинений, дипломатических кризисов и даже инцидентов на море.
В этой связи неизбежно возникает вопрос: должны ли МИД Азербайджана, России, Казахстана и Туркменистана осудить действия Израиля? С формально-правовой точки зрения — да. Если факт удара подтвердится, он противоречит базовому принципу каспийских договоренностей о недопущении военного присутствия нерегиональных игроков. Осуждение в данном случае было бы не столько поддержкой Ирана, сколько защитой собственных интересов и существующего правового режима.
Азербайджан окажется в наиболее сложной ситуации, учитывая его стратегические отношения с Израилем и одновременно необходимость сохранять баланс в отношениях с Ираном. Оптимальной линией для всех прикаспийских государств выглядит не столько прямое осуждение конкретной стороны, сколько акцент на принципах: недопустимость военной активности нерегиональных стран, уважение к суверенитету и сохранение Каспия как зоны стабильности.
Главный риск текущей ситуации заключается в том, что Каспийское море может утратить свой статус «закрытого» и относительно безопасного региона. Если прецедент будет закреплен, это откроет дверь для дальнейших операций внешних игроков — а значит, и для новой, куда более опасной фазы геополитической конкуренции.
