Война против Ирана, которую Белый Дом стесняется назвать войной, , как и Ирана и реакция европейских союзников США на действия Вашингтона демонстрируют парадокс нынешнего момента. Президент Соединённых Штатов Дональд Трамп пришёл к власти, позиционируя себя как политик, который положит конец «бесконечным войнам» Америки. Однако факты всё чаще свидетельствуют об обратном. И всё больше признаков того, что независимо от итогов противостояния с Ираном, политически Трамп уже оказался в проигрыше.
По данным портала Axios, ни один из последних президентов США не отдавал приказов о нанесении такого количества военных ударов по столь широкому кругу стран, как Дональд Трамп. За время его президентства американские вооружённые силы проводили операции на территории семи государств. Причём три из них — Иран, Нигерия и Венесуэла — ранее никогда не становились целями военных действий США.
Особенно показательной выглядит динамика последних месяцев. По информации Axios, только в 2025 году Трамп санкционировал больше авиаударов, чем Джо Байден за весь срок своего президентства. Таким образом, образ «антивоенного кандидата», который активно продвигался во время предвыборной кампании, вступил в прямое противоречие с реальной политикой администрации.
Но проблема для Трампа заключается не только в количестве ударов. Ситуация вокруг Ирана стремительно превращается в серьёзный политический кризис — и внутри США, и на международной арене. На внутреннем фронте позиции президента заметно ослабевают. Его рейтинг уже начал снижаться, и по мере затягивания противостояния эта тенденция, скорее всего, усилится. Американское общество традиционно крайне чувствительно к военным авантюрам, особенно если они не дают быстрых и очевидных результатов. Любая затяжная конфронтация автоматически бьёт по рейтингу главы Белого дома.
Кроме того, у многих американцев возникает всё более очевидный вопрос: каким образом «президент-миротворец» оказался вовлечённым в столь масштабную эскалацию? Однако ещё более болезненным для Трампа становится то, что трещины начинают появляться в отношениях США с европейскими союзниками.
Сильнейший политический сигнал прозвучал из Мадрида. Испания отказалась предоставить американским военным доступ к базам Рота и Морон для нанесения ударов по Ирану. Премьер-министр Педро Санчес занял жёсткую позицию, заявив, что его страна не станет соучастником действий, которые могут привести к дальнейшей эскалации конфликта.
Более того, Санчес фактически обвинил Вашингтон в попытке прикрыть внутренние проблемы «дымом войны». По его словам, мировая политика не должна строиться на бомбах и конфликтах. Испанский премьер также напомнил о войне в Ираке — одном из самых болезненных уроков для западного мира. Тогда военная операция, начавшаяся под лозунгами безопасности и борьбы с угрозами, в итоге привела к противоположному результату: росту терроризма, масштабному миграционному кризису и серьёзным потрясениям на энергетических рынках.
Ответ Трампа последовал в характерной для него ультимативной манере. Президент США заявил, что Вашингтон может полностью прекратить торговлю с Испанией. «Мы прекратим всю торговлю с Испанией, мы не хотим иметь с Испанией никаких дел», — заявил он. Однако Мадрид на угрозы не поддался. Испанское руководство подчеркнуло, что не будет менять свою позицию из страха перед возможными экономическими последствиями.
Фактически Испания продемонстрировала то, что ещё несколько лет назад казалось маловероятным: открытое политическое сопротивление давлению со стороны США. И это сопротивление быстро получило поддержку. Президент Франции Эммануэль Макрон заявил премьеру Испании Педро Санчесу о полной солидарности Парижа с Мадридом. Франция дала понять, что рассматривает угрозы Вашингтона как давление на всю Европу.
Таким образом, конфликт вокруг Ирана начинает приобретать ещё одно измерение — трансатлантическое. Для Трампа это серьёзный удар. Его политический стиль всегда строился на демонстрации силы и способности диктовать условия союзникам. Однако нынешняя ситуация показывает, что европейские государства всё чаще готовы открыто оспаривать решения Вашингтона.
Особенно показательно, что в споре с США речь идёт не о странах, традиционно дистанцирующихся от американской политики, а о ключевых членах НАТО и Евросоюза. Всё это формирует крайне неблагоприятную для Белого дома картину. С одной стороны — растущая вероятность затяжного конфликта на Ближнем Востоке. С другой — снижение поддержки внутри США. И, наконец, ослабление трансатлантической солидарности.
Поэтому главный вывод становится всё более очевидным: вне зависимости от того, чем закончится нынешнее противостояние с Ираном, Дональд Трамп уже понёс серьёзные политические потери. Его рейтинг падает, и чем дольше будет продолжаться кризис, тем сильнее он будет снижаться.
Союзники США демонстрируют готовность публично противостоять давлению Вашингтона. А образ политика, который обещал миру новые дипломатические подходы, стремительно разрушается. Мир всё яснее видит реальность: «миротворец» из Дональда Трампа получился примерно такой же, как олимпийский чемпион из Джо Байдена.
