Президент Франции Эммануэль Макрон выступил с традиционным новогодним обращением к Вооружённым силам на авиабазе Истр-Ле-Тюбе близ Марселя. Лексика — как всегда, возвышенная. Интонация — воинственная. Посыл — предельно простой: мир жесток, свободу нужно защищать, а для этого необходимо внушать страх.
«Чтобы оставаться свободным, нужно внушать страх, а чтобы внушать страх, нужно быть сильным», — заявил французский лидер, обрисовав 2026 год как «год испытаний» для национальной обороны. Звучит красиво. Почти грозно. Вот только единственная эмоция, которую подобные заявления вызывают лично у меня, — ироничный смех.
Потому что за почти четыре года полномасштабной российско-украинской войны Эммануэль Макрон сделал такое количество громких, резонансных, «исторических» заявлений, что их хватило бы не на одно новогоднее обращение. Проблема лишь в том, что за большинством из них так ничего и не последовало.
Французский президент не раз намекал, а затем и почти открытым текстом говорил о возможности отправки французских войск в Украину. Эти слова облетали мировые СМИ, вызывали бурные дискуссии и раздражение в Москве. Но дальше слов дело так и не пошло. Ни французских подразделений, ни реального изменения стратегии Парижа мы не увидели.
Параллельно Франция продолжала покупать российские нефть и газ, участвуя — пусть и опосредованно — в финансировании той самой войны, о «недопустимости» которой Макрон говорил с высоких трибун. Можно сколько угодно рассуждать о сложностях энергетического перехода, но страх, который якобы должна внушать Франция, в Кремле почему-то так и не возник.
Не менее показателен и вопрос оборонных расходов. Президент США Дональд Трамп неоднократно подчёркивал: в условиях новой глобальной нестабильности страны НАТО должны тратить на оборону не менее 5% ВВП. Франция до этих показателей даже не приблизилась. Риторика — одна, бюджетная реальность — совершенно другая.
Зато Макрону удалось прославиться в куда более странных и, прямо скажем, неловких историях. Скандал на борту самолёта с участием его супруги обсуждался активнее, чем реальные оборонные инициативы. Недавнее появление президента на публике с покрасневшим глазом — «красным, как после удара» — породило больше слухов и мемов, чем страха у внешних противников Франции.
И вот возникает закономерный вопрос: это всё должно внушать страх? По большому счёту, образ Эммануэля Макрона всё больше напоминает волка из известного советского мультфильма, который, опустив хвост в прорубь, философски рассуждал:
«Чем дольше посижу — тем больше наловлю.
Чем больше наловлю — покушаю сытнее.
Чем больше рыбки съем — тем крепче я посплю.
Чем крепче я посплю — тем буду здоровее,
И всех я победю».
Да, реальность — упрямая вещь. В современном мире страх внушают не речи, не эффектные формулы и не новогодние обращения. Страх внушают решения, подкреплённые действиями, деньгами и политической волей. Пока же Франция под руководством Макрона остаётся страной громких слов, осторожных шагов и хронического разрыва между заявленным величием и реальными возможностями.
