Заявление министра иностранных дел Ирана Аббаса Арагчи о том, что «Америка использует территории некоторых стран региона для планирования, осуществления и поддержки агрессивных операций против нас», а потому «военные базы противника и его имущество в регионе являются законными целями для нанесения ударов», требует отдельного и максимально внимательного анализа.
На первый взгляд может показаться, что речь идет исключительно о странах Ближнего Востока, где на протяжении десятилетий размещены американские военные базы. В первую очередь это государства Персидского залива, такие как Катар, Бахрейн, Кувейт, а также ряд других стран региона. Именно там официально функционирует инфраструктура Вооруженных сил США, которая иранским руководством традиционно рассматривается как прямая угроза безопасности Исламской Республики. По ним, собственно говоря, Иран наносит ракетные и дроновые удары, что называется, ни в чем себя не ограничивая.
Однако при более внимательном рассмотрении становится очевидно, что заявление главы иранского внешнеполитического ведомства имеет гораздо более широкий смысл и гораздо более опасный потенциал для интерпретации. Дело в том, что в формулировке Арагчи отсутствует четкое ограничение — речь идет не только о странах, где размещены американские базы, но и о государствах, которые, по мнению Тегерана, могут «поддерживать агрессивные операции» против Ирана. А это уже открывает пространство для крайне вольной трактовки.
При желании иранское руководство может объявить любой государственный актор, имеющий тесные политические, военные или разведывательные связи с США или Израилем, участником антииранской деятельности. Именно в этой логике потенциально оказываются страны Южного Кавказа.
Особенно это касается Азербайджана, который на протяжении последних десятилетий развивает партнерские отношения как с Соединенными Штатами, так и с Израилем. Баку и Тель-Авив связывает стратегическое сотрудничество в области энергетики, технологий и обороны. Азербайджан, в свою очередь, является важным партнером Запада в вопросах энергетической безопасности Европы. Но не только это вызывает раздражение Тегерана.
Отдельным источником напряжения стал так называемый проект «дороги Трампа» — инициатива, предполагающая создание транспортного маршрута через Южный Кавказ, который должен связать Турцию, Азербайджан и далее страны Центральной Азии, формируя альтернативный геоэкономический коридор.
Иран с самого начала крайне негативно отнесся к подобным планам. Представители официального Тегерана неоднократно заявляли, что любые изменения транспортной архитектуры региона не должны происходить без учета интересов Ирана.
Так, в октябре 2022 года ликвидированный в результате американо-израильского удара верховный лидер Ирана Али Хаменеи прямо заявил на встрече с руководством Армении, что Исламская Республика выступает против любых проектов, которые могут привести к изменению границ в регионе. По его словам, «Иран не допустит перекрытия исторических коммуникационных путей».
Еще более жесткие формулировки звучали со стороны Корпуса стражей исламской революции. Представители КСИР неоднократно заявляли, что Иран «не позволит создать геополитические коридоры, которые ослабят его позиции в регионе». Таким образом, недовольство Тегерана проектами транспортной интеграции Южного Кавказа носит системный и долгосрочный характер.
На этом фоне инцидент с иранскими беспилотниками, атаковавшими территорию Нахчыванской Автономной Республики, уже не выглядит случайностью или технической ошибкой. Произошедшее 5 марта может оказаться первым звеном в цепи будущих провокаций со стороны Ирана против государств региона. И в первую очередь — против Азербайджана.
Не стоит забывать и о другом факторе. Азербайджан и Турция связаны союзническими отношениями, закрепленными в Шушинской декларации, подписанной в 2021 году. Один из ключевых пунктов этого документа прямо предусматривает, что нападение на одну из сторон рассматривается как угроза безопасности другой и может повлечь совместные действия в сфере обороны.
В этом контексте возможные провокации со стороны Ирана могут иметь и дополнительную цель — проверку готовности Анкары следовать духу и букве этого соглашения. Для Тегерана это своего рода тест: насколько далеко готова зайти Турция в поддержке Азербайджана в случае прямой угрозы безопасности Баку.
С учетом общей логики поведения иранского режима подобная стратегия вполне укладывается в привычную модель его внешней политики. Исламская Республика на протяжении десятилетий активно использует тактику «проверки на прочность» — постепенного повышения напряженности с целью выяснить пределы реакции оппонентов.
Однако подобная политика неизбежно повышает риски масштабной дестабилизации. История знает немало примеров того, как региональные кризисы начинались с отдельных инцидентов, которые поначалу воспринимались как локальные эпизоды. Сегодня Южный Кавказ находится в той точке, когда любое подобное событие требует максимально серьезного анализа.
В этой связи невольно вспоминается римский сенатор Катон Старший. Известно, что он завершал каждое свое выступление в сенате, независимо от темы обсуждения, фразой: Carthago delenda est — «Карфаген должен быть разрушен». Для Катона это было не просто риторическое выражение, а стратегическое предупреждение о постоянной угрозе со стороны Карфагена для Римской республики.
Сегодня многие наблюдатели приходят к схожему выводу в отношении нынешнего политического режима в Иране. Муллократическая система, сложившаяся после исламской революции 1979 года, на протяжении десятилетий демонстрирует устойчивую модель поведения, основанную на экспорте нестабильности, поддержке вооруженных прокси-группировок и попытках расширения собственного геополитического влияния.
Руки этого режима по локоть в крови — как собственных граждан, так и жителей многих стран мира. Поэтому все больше экспертов приходят к выводу: устойчивое снижение напряженности на Ближнем Востоке и в прилегающих регионах возможно лишь в том случае, если Иран переживет глубокую политическую трансформацию.
Только кардинальное изменение характера иранской государственности способно превратить эту страну в мирное государство, которое будет строить отношения с соседями на основе взаимного уважения, а не угроз и силового давления. Пока же заявления и действия Тегерана свидетельствуют об обратном — о готовности расширять географию конфронтации и использовать любую возможность для давления на страны региона.
Именно поэтому инцидент с беспилотниками над Нахчываном должен стать серьезным предупреждением. Игнорировать подобные сигналы сегодня — значит рисковать столкнуться с гораздо более опасными последствиями завтра.
