Заявление Национального антикоррупционного бюро Украины о раскрытии масштабной схемы хищения средств за электроэнергию из альтернативных источников на временно оккупированной части Запорожской области стало не просто очередным коррупционным скандалом. Оно вскрыло куда более глубокую проблему — системную, многоуровневую и до сих пор практически не тронутую правоохранительными органами.
Речь идёт об ущербе государству более чем на 141 миллион гривен, девяти подозреваемых и ключевой фигуре — бывшем заместителе главы Офиса президента Ростиславе Шурме. По версии следствия, в 2019–2020 годах группа лиц взяла под контроль ряд предприятий, построила солнечные электростанции общей мощностью около 60 МВт и продавала электроэнергию по «зелёному» тарифу. После начала российской оккупации часть станций была повреждена и фактически прекратила работу, однако компании продолжали декларировать производство и получать деньги из украинской энергосистемы — за электричество, которого в реальности не существовало.
Сам по себе этот эпизод уже тянет на отдельное расследование о провале государственного контроля в сфере «зелёной» энергетики. Однако фигура Ростислава Шурмы выводит ситуацию за рамки одного сектора. Дело в том, что Шурма в период своей работы в Офисе президента курировал практически весь процесс поставок нефти в Украину из разных стран. В частности, по информации участников рынка, любые поставки азербайджанской нефти должны были быть согласованы лично с ним. И именно в этот период вокруг нефтяных контрактов начали возникать странные, до сих пор не получившие публичного объяснения эпизоды.
Один из них — история с 70 000 тонн азербайджанской нефти, переданной Украине для переработки. Получателем выступала ПАО «Укртатнафта» — один из крупнейших производителей нефтепродуктов в стране. На момент передачи нефти структура собственности компании выглядела крайне неоднозначно: 36,7% акций принадлежали шести компаниям с кипрской регистрацией, 43,05% — государственному НАК «Нафтогаз Украины», ещё 20,2% оставались непрозрачными. При этом украинские СМИ неоднократно указывали, что «Укртатнафта» и «Укрнафта» являлись основой бизнес-империи неформальной группы «Приват» Игоря Коломойского и Геннадия Боголюбова.
Ключевой момент: передача азербайджанской нефти произошла до национализации «Укрнафты» и «Укртатнафты». Напомним, что лишь 5 ноября 2022 года, по решению Ставки Верховного Главнокомандующего под председательством президента Владимира Зеленского, в условиях военного положения активы стратегически важных предприятий были принудительно отчуждены в пользу государства.
Однако, несмотря на прошедшее время, азербайджанская сторона денег за поставленную нефть так и не получила. Официальной информации о том, куда исчезли 70 000 тонн сырья, каким образом оно было учтено, переработано и реализовано, не появилось до сих пор. На уровне неофициальных версий звучало лишь предположение, что нефть была переработана и распределена через сеть украинских автозаправочных станций.
Дополнительную правовую дымовую завесу создало утверждение о том, что национализированная «Укрнафта» якобы не несёт ответственности за действия, совершённые до момента отчуждения активов в собственность государства. Эта логика, по сути, узаконивает безнаказанность: всё, что произошло «до», автоматически выводится за скобки.
Именно в этом контексте нынешние обвинения НАБУ в адрес Ростислава Шурмы приобретают принципиально иной смысл. Возникает резонный и крайне неудобный вопрос: не был ли он тем самым чиновником, который обеспечивал политическое прикрытие и административное «крышевание» процессов, приведших к исчезновению азербайджанской нефти?
Прямых доказательств этому пока нет — и это важно подчеркнуть. Однако совпадение временных рамок, сферы ответственности и характера обвинений выглядит слишком показательным, чтобы его игнорировать. Схема с фиктивной генерацией электроэнергии на оккупированных территориях демонстрирует модель поведения: формальный контроль над процессами, отсутствие реального продукта и систематическое извлечение финансовой выгоды.
Если подобная модель действительно применялась и в нефтяной сфере, речь идёт уже не о частном злоупотреблении, а о масштабной коррупционной архитектуре, наносящей ущерб не только Украине, но и её стратегическим партнёрам.
История с 70 000 тонн азербайджанской нефти — это не просто коммерческий спор. Это тест на способность украинского государства дать честный и прозрачный ответ союзникам даже в условиях войны. И дело Шурмы может стать либо началом такого ответа, либо очередным доказательством того, что в высоких кабинетах по-прежнему действуют старые правила — с новыми вывесками.
