Сегодняшнее заявление депутата Милли Меджлиса Агиля Аббаса, сделанное на пленарном заседании парламента, мгновенно разошлось по информационным лентам. Суть посыла проста и, на первый взгляд, даже благородна: в Азербайджане кинофинансирование лежит почти исключительно на Министерстве культуры, тогда как крупный бизнес и холдинги предпочитают вкладываться в спорт, прежде всего в футбол. Между тем кино - это не только культура, но и инструмент стратегической коммуникации и идеологического влияния.
В качестве аргумента депутат привел пример: обнаруженные в доме бывшего главы Администрации Президента Рамиза Мехтиева 17 миллионов манатов. По мнению Агиля Аббаса, этих средств хватило бы на съемки десяти «высокобюджетных полнометражных фильмов». Логика проста: деньги есть — пусть работают на кино и «пропаганду». Однако за внешней эффектностью этого заявления скрывается целый клубок противоречий — исторических, юридических и экономических.
Начнем с очевидного. Лет пятнадцать назад Агиль Аббас не только не позволил бы себе публично рассуждать о масштабах личных богатств Рамиза Мехтиева, но и в принципе не рискнул бы поднимать тему перераспределения средств, найденных у одного из самых , на тот момент, влиятельных чиновников страны. Тогда подобные рассуждения были бы немыслимы = не потому, что отсутствовали вопросы, а потому что существовали жёсткие негласные рамки дозволенного. Сегодня эти рамки сдвинулись, но не исчезли. И сам депутат прекрасно чувствует, где проходит их граница.
Второй момент - профессиональный. Называть «высокобюджетным полнометражным кино» фильм, на который выделяется порядка одного миллиона долларов- значит либо сознательно вводить публику в заблуждение, либо не понимать, как устроена мировая киноиндустрия. По международным меркам это не просто скромный, а минимальный бюджет, который позволяет снять разве что камерную драму без звезд, сложной постановки и серьезной визуальной составляющей. О масштабных исторических полотнах или конкурентоспособных международных проектах при таких цифрах речи не идет.
Фактически Агиль Аббас предлагает снимать недорогое, если не сказать дешёвое кино - и делать это за счет средств, конфискованных у обвиняемых или подозреваемых в коррупции чиновников. Именно здесь начинается самая проблемная часть его идеи. Сознательно или ввиду юридической неграмотности депутат, то есть человек, голосующий за принятие законов, фактически апеллирует к принципу, который история уже хорошо знает.
«Грабь награбленное», «экспроприация экспроприаторов» - эти лозунги могут выглядеть эффектно в публицистике, но в реальности они означают отказ от правового государства в пользу политической целесообразности. Иначе говоря - махновщину, пусть и завуалированную патриотической риторикой.
В любом правовом государстве — а Азербайджан официально позиционирует себя именно так — необходимо прежде всего доказать преступный характер обнаруженных средств. Для этого должны быть конкретные статьи Уголовного кодекса, процессуальные нормы, судебное разбирательство и вступившее в силу решение суда. Только после этого возможна конфискация.
И даже тогда деньги не «передаются на кино». Они направляются в государственный бюджет, где распределяются в соответствии с бюджетным законодательством. Прямое финансирование кинопроизводства за счет конкретных конфискаций - это не просто сомнительная идея, а прямое нарушение базовых принципов финансового и бюджетного права.
Есть и более глубокая, системная проблема, о которой Агиль Аббас предпочитает не говорить. В Азербайджане на пальцах двух рук можно пересчитать действительно легально богатых людей, способных инвестировать значительные средства в развитие кинематографа. Подавляющее же большинство сверхсостояний - это результат многолетнего пребывания на государственных должностях разного уровня. То есть деньги есть, но они либо токсичны с юридической точки зрения, либо предпочитают тишину и анонимность.
Отсюда вытекает простой вывод: невозможно развивать киноиндустрию, не изменив кардинально правила игры. Нужно не искать разовые источники в виде «найденных миллионов», а создавать условия для появления легальных манатных и долларовых миллионеров, которые смогут и захотят инвестировать в культуру - прозрачно, добровольно и на рыночных основаниях.
Но именно к этому разговору Агиль Аббас, очевидно, не готов. Он хорошо знает пределы допустимого и потому выбирает более безопасную риторику - эмоциональную, популистскую, но не затрагивающую фундаментальные причины проблемы.
Кино действительно является инструментом культурной и стратегической коммуникации. Но без прозрачной экономики и легального капитала оно так и останется либо бюджетным ремеслом, либо агитационным продуктом, снятым по остаточному принципу. И никакие конфискованные миллионы эту реальность не изменят.
